Византийская империя. Часть6
Table of contents for Византийская империя во второй половине VII—XII в
Под давлением видных сановников, стратигов, архиереев императоры делали все больше оговорок в своих новеллах, которые позволяли динатам — на вполне законных основаниях — обходить запреты. Со временем государство вообще почти перестало контролировать процесс поселения в имениях частных лиц неимущих, не плативших налоги, позволяя селить их столько, сколько «бог ни пошлет», как сказано в одной из грамот (Jus. III. Р. 444). Единственно, что интересовало казну, это взимание с них налога, если господин не имел от императора для этих париков налоговой экскуссии и если он предпочитал эксплуатировать их не как дворовых холопов, а как полнонадельных держателей господской земли.
При эволюции парической зависимости в XI—XII вв. постепенно сглаживались различия между разными категориями частновладельческих крестьян и все более упрочивалась над ними власть их господ, приобретавших все более широкие иммунитетные права.
С середины XI в. стало расти также условное землевладение. Первоначально, еще в X в., императоры жаловали светской и духовной знати так называемые «невещные права», состоявшие в передаче права сбора в свою пользу с определенной территории на точно установленный или пожизненный срок государственных налогов. Эти пожалования называли солемниями и прониями. Прония, как правило, предусматривала в XI в. несение со стороны ее получателя чаще всего военной службы в пользу государства. В XII в. в пронии стали раздавать и земли со свободным налогообязанным населением — обычно на срок жизни дарителя или прониара. Однако в обстановке того времени получивший пронию утверждал владельческие права и на саму землю пронии и на живущее там крестьянство. Прония становилась, в сущности, условным феодальным владением и к концу XII в. обнаружила тенденцию к превращению в наследственную, а затем и в безусловную собственность. Развитие пронии означало распространение права государственной собственности на земли свободного крестьянства: пожалование невещных прав оказалось лишь этапом на пути к этому .
В канун четвертого крестового похода, в обстановке прогрессировавшего ослабления центральной власти, к северу от Фессалоники, на Пелопоннесе и в ряде районов Малой Азии сложились обширные комплексы владений, фактически независимых от Константинополя. Никто из магнатов провинций не пришел на помощь столице, осажденной крестоносцами.
Но и сама феодальная раздробленность в империи была существенно иной, чем в Западной Европе. Оформление вотчины, а затем и ее иммунитетных привилегий совершалось в Византии замедленными темпами. Государство сдерживало эти процессы. Налоговый иммунитет предоставлялся лишь как исключительная льгота; высшую юрисдикцию феодалам императоры не предоставляли вообще. В империи не сложилась иерархическая структура земельной собственности — она лишь зародилась. Поэтому не получила развития и система вассально-ленных отношений.
Византийская деревня X—XII вв. даже внешне резко отличалась от западноевропейской: здесь не было господских замков в подлинном смысле слова. Вотчинники проживали постоянно в городах, где сосредоточивались их богатства, имелись склады для продукции земледелия и изделий вотчинного ремесла, поставляемых на городской рынок.
книга Эпарха (справа)
Новый подъем византийских городов, начавшийся в Х в., достиг своего апогея в XI—XII вв., причем охватил не только столицу Константинополь, но и некоторые провинциальные городские центры — такие, как Никея, Смирна, Эфес, Трапезунд в азиатской части империи, Фессалоника, Афины, Коринф — в европейской. Упрочение товарно-денежных связей между городом и деревней привело к оживлению старых и появлению новых рынков. Когда в результате побед над арабами во 2-й половине Х в. была обеспечена безопасность мореплавания, византийское купечество вновь развернуло широкую международную торговлю. Имперская золотая монета — номисма снова стала всеобщим средством обращения в Европе и отчасти в Азии. Константинополь опять превратился в мировое торжище, ярмарку великолепия, богатейший город европейского средневековья. Ремесла столицы, питаемые крупными заказами императорского дворца, высшего духовенства, чиновной знати, переживали бурный подъем. В Х в. был составлен городской устав — «Книга эпарха», регламентирующий деятельность основных ремесленных и торговых корпораций Константинополя. Главные цели устава состояли в бесперебойном снабжении города основными продовольственными товарами, производственным сырьем и предметами широкого обихода, а также — в обеспечении организованных форм налогообложения ремесленников и торговцев и их законопослушности городским властям.
Положения «Книги эпарха» удовлетворяли успешной деятельности корпораций, пока не поднялось ремесло в городах провинций и в феодальных вотчинах, а в особенности — пока на средиземноморском рынке не проявилась с последней трети XI в. высокая конкурентоспособность ремесленных изделий итальянских городов-республик — Венеции, Генуи, Флоренции, Пизы и др. Взращенные в тепличных условиях, опутанные мелочным контролем властей, константинопольские корпорации стали хиреть.
Как профессиональные объединения они не могут быть уподоблены западноевропейским цехам — не только потому, что корпорации имелись только в столице, в Фессалонике, и, может быть, ряде других крупных центров, но главным образом потому, что сфера их правоспособности, сравнительно с цехами, была существенно ограничена. Члены корпораций не имели права самостоятельно регулировать свои отношения, характер и условия производства, избирать и сменять свою руководящую верхушку. По сути дела, ими руководили представители официальной власти, далекие от интересов как своих подчиненных, так и самих их производственных занятий. Все это надолго определило общественно-политическую слабость ремесленно-торгового люда византийских городов перед произволом властей.
Похожие статьи: