Византийская империя. Часть4
Table of contents for Византийская империя во второй половине VII—XII в
Процесс укрепления и развития государственной власти в VII— IX вв. представлял собой медленное восхождение от простого к сложному, как бы возрождение — в новых условиях и в новом обличии — громоздкой бюрократической машины. Процесс этот был далеко не мирным — он совершался в острой, кровавой борьбе за трон и ключевые посты управления между различными группировками господствующего класса, втягивавшими в свои междоусобия широкие народные массы.
Прежде всего императоры стремились утвердить неограниченный авторитет собственной власти. Опасность представляли: вновь непомерно возвысившиеся гражданские чиновники столичного аппарата, официально наделенные широкими полномочиями, в том числе — властью над командным составом армии, усиливавшееся высшее белое и черное духовенство, связанное с силами сепаратизма, наконец, стратиги — военачальники формировавшихся воинских округов-фем, ставшие угрозой самому единству страны.
Первых успехов в укреплении центральной власти достиг Ираклий (610—641). Стремясь к упрочению своего авторитета и популярности, он принял древний греческий титул «василевс» ромеев вместо латинского «император», поскольку его власть простиралась преимущественно на территории с греческим или эллинизированным населением. Наименование подданных «ромеями» указывало на сохранение римских традиций 19. Одновременно был совершен окончательный переход всего государственного делопроизводства и судопроизводства с латыни на греческий язык. Могущество ведомства префекта претория было ликвидировано уже при Ираклии: оно подверглось дроблению на ряд новых ведомств — логофисий, число которых постепенно росло. Во главе их стояли логофеты. Раскладка и сбор налогов оказались в ведении логофета геникона, на стратиотскую логофисию возлагались набор и оплата воинов, логофет стад отвечал за содержание императорской кавалерии и обеспечение войска снаряжением, логофисия идика ведала имуществом императора, в том числе — его имениями. В середине VIII в. была образована логофисия дрома, занятая организацией постоялых дворов и доставкой почты, а также осуществлявшая дипломатические сношения и разведывательную службу.
В целях усиления контроля над ведомствами в начале VIII в. была введена должность сакеллария — высшего чиновника с широкими контрольными функциями. Помимо этих центральных органов, появились разного рода дворцовые специальные службы. Повысилась роль градоначальника Константинополя — эпарха, контролировавшего хозяйственную жизнь столицы и отвечавшего за спокойствие и соблюдение правопорядка в городе 20. Осуществлялись, таким образом, разукрупнение и дифференциация столичного аппарата власти.
В городах, особенно — в столице, принимались меры, затруднявшие участие рядовых горожан в политической жизни, хотя одновременно императоры всячески добивались популярности у столичного населения, поскольку практика показала: кто сохраняет в своих руках Константинополь, тот обычно побеждает в междоусобной борьбе. Именно поэтому власти заботились — за счет крестьянства — о снабжении столицы всем необходимым, о стабильности цен на рынке, о водоснабжении города. Императоры поощряли ввоз, а не вывоз товаров из Константинополя. Одной из важнейших целей введенной в середине VIII в. принудительной продажи крестьянами зерна государству по низким ценам было создание изобилия хлеба на константинопольском рынке. Однако постепенно устанавливался все более жесткий контроль властей над трудовой деятельностью и общественным поведением горожан, над их досугом и частной жизнью. Усиливалась тенденция к превращению димов в сугубо спортивные и церемониальные организации при ипподроме, выполнявшие декоративные и распорядительные функции по устройству празднеств, процессий, дипломатических приемов и цирковых представлений. В IX в. их основная роль свелась к прославлению правящего императора и членов его семьи в соответствии с тщательно разработанным ритуалом.
В упрочении императорской власти исключительное место принадлежит иконоборческим государям, которым удалось пресечь центробежные тенденции и превратить надолго церковь, монастыри и военно-административную систему фемного управления в верную опору своего трона.
Усилившиеся церковь и монашество оказали центральной власти неоценимую помощь в борьбе с оппозицией, иноверцами, еретиками, в восстановлении имперского правопорядка в провинциях, в обращении в христианство масс расселившихся там варваров-язычников. С ростом политической роли духовенства возросли и его амбиции. В его среде упрочивалась идея превосходства духовной власти над светской. Возрождались также опасные для единства империи враждебные символу веры течения христианства, так как они являлись нередко идеологическим обоснованием сепаратистских устремлений.
Подчинение церкви власти императора облегчалось тем, что утратила значение сплошь и рядом осложнявшая ранее положение дел оппозиция Константинополю со стороны восточных патриархов Антиохии, Иерусалима и Александрии — их территории были завоеваны арабами в 630— 640-х годах. Активное противодействие централизаторскому курсу императоров продолжало оказывать лишь папство.
Утверждая примат светской власти над духовной, императоры прежде всего подчинили константинопольскую церковь. Они присвоили себе право решающего голоса при выборах патриарха и при принятии на вселенских соборах важнейших церковных догматов. Непокорных патриархов низлагали, ссылали, избивали, даже уничтожали физически. Лишали трона также и римских пап, пока они не оказались с середины VIII столетия под протекторатом Франкского государства. Иконоборчество внесло свой вклад в разлад с Западом, послужило завязкой будущей драмы разделения церквей. Гонение на мощи святых не искоренили самих культов святых, весьма популярных у простых христиан, тем не менее именно государям-иконоборцам удалось возродить и упрочить культ императорской власти.
В конечном итоге те же цели преследовала политика возобновления римского судопроизводства и возрождение пережившего глубокий упадок в VII в. римского права. В 726 г. была издана «Эклога», резко повышавшая ответственность чиновничества перед законом и государем и устанавливавшая смертную казнь за всякое выступление против императора и державы (Е. XVI. 4; XVII. 3, 5).
К последней четверти VIII в. основные цели иконоборчества были решены: материальное положение оппозиционного духовенства было подорвано, его сокровища и часть земель конфискованы, иконы и мощи, служившие объектом поклонения, сопровождавшегося богатыми дарениями верующих, уничтожены, многие монастыри были закрыты, а главное — подверглись разгрому крупные центры сепаратизма. Решена была одновременно и вторая задача иконоборцев — фемная знать была всецело подчине-на престолу.
Первые фемы в Малой Азии имели огромные размеры. Их стратиги, быстро осознав свое могущество, мечтали об овладении троном или о полной независимости от Константинополя. Используя полноту власти в своих руках, фемная знать пошла по пути создания крупных имений. Завязался конфликт двух основных группировок господствующего класса, военной аристократии и гражданской знати, за политическое преобладание в государстве. По сути дела, это была борьба за два различных пути развития феодальных отношений: столичная бюрократия, распоряжавшаяся средствами казначейства, стремилась ограничить рост крупного землевладения, усилить податной гнет, тогда как фемная знать видела перспективы своего усиления во всемерном развитии частновладельческих форм эксплуатации. Соперничество «полководцев» и «бюрократов» станет на четыре столетия стержнем внутренней политической жизни империи. На данном этапе оно было еще лишь опасным эпизодом. Сравнительно легко победили «бюрократы», возглавляемые императорами, происходившими, кстати говоря, из фемной знати, т. е. до захвата престола являвшимися «полководцами».
Похожие статьи: