Византийская империя. Часть3
Table of contents for Византийская империя во второй половине VII—XII в
Отчетливо обозначились две главные особенности города империи, отличавшего его вплоть до ее гибели. Первая была следствием наступления феодальной эпохи и состояла в абсолютном преобладании среди горожан свободных непосредственных производителей, владевших собственным инструментом и трудившихся в мастерской-лавке, либо также собственной, либо арендованной у частных лиц, государства, церкви. Вторая особенность генетически восходила к позднеримскому (а возможно — и к эллинистическому) городу и заключалась в неполном отделении ремесла от сельского хозяйства. Ремесленники и торговцы вели, как правило, небольшое хозяйство близ стен города, а крестьянин немало орудий изготовлял сам в своем подворье.
Но значительными были в городе слои населения, вынужденные покупать все необходимое для жизни на рынке. Это были как наиболее зажиточные горожане (представители знати, священнослужители, ювелиры, менялы, шелкоткачи, оружейники, чиновники), так и наиболее обездоленные (поденщики, грузчики, строители). Недаром основную массу товаров на городских рынках составляли продукты земледелия, скотоводства, рыболовства. Излишки продуктов из загородных имений сбывала здесь и городская знать, и церковь, и монастыри. Города империи повсюду сохраняли полуаграрный характер. Ремесленники и торговцы также уплачивали налоги в казну. В Константинополе и, видимо, в других крупных городах ремесленники — изготовители товаров широкого потребления и особо дорогих изделий, а также торговцы главными продуктами, ценным сырьем и специями были организованы (вероятно, уже в IX в.) при участии властей в особые объединения — ремесленные и торговые корпорации, пользовавшиеся защитой закона и рядом льгот, но находившиеся под строгим контролем властей. В столице империи и в ряде других крупных городов имелись ремесленники государственных мастерских, обслуживавших нужды императорского дворца и правительственных учреждений. Формы эксплуатации были здесь нередко архаичными: в монетном деле, в металлургии, в рудниках применялся труд и государственных рабов и осужденных за различные преступления. До середины IX в. население провинциальных городов мало отличалось от свободного крестьянства. Но и здесь немало горожан оказывалось в зависимости от домовладельцев, ростовщиков, местной чиновной знати, от крупных торговцев, судовладельцев, от церкви и монастырей.
В процессе формирования находились в VII—IX вв. и социальные прослойки господствующих кругов империи. Особенно зыбкими были границы между теми социальными группами, которые играли наиболее активную роль в государственно-политической и общественной жизни. Совершалось интенсивное обновление правящего класса Византии.
В самом деле: уже к началу VII в. крупное сенаторское землевладение при активном содействии центральной власти сошло с арены, имения новой чиновной и превращавшейся в чиновную бывшей куриальской знати в основном были разгромлены в эпоху варварских вторжений. Численность высшей военной и гражданской аристократии резко сократилась в пожарах непрерывных войн и жестоких междоусобий в правление Фоки (602—610), между тем как зарождавшаяся феодальная верхушка находилась лишь в стадии оформления, как и слой богатых горожан, владельцев проастиев.
Остро стояла задача укрепления социальной базы императорской власти. Огромную роль сыграло при этом государство, его сохранившийся в бурях VI—VII вв. аппарат, жизненный центр которого был надежно укрыт за могучими укреплениями столицы. О стены Константинополя разбились волны варварских нашествий. В конкретной ситуации того времени императорская власть обрела относительную независимость от формирующихся, нестабильных прослоек господствующего класса. Путь в его ряды пролегал через государственную службу, в особенности после террора Фоки, подвергшего массовым казням знатных представителей оппозиции. Ряды чиновничества пополнялись изо всех социальных категорий; не богатство и знатность были средством получения власти, а предоставляемая императором власть — средством обретения богатства 13. Так складывались: в центре — высшая чиновная бюрократия, а в провинциях — высшая военная знать, императорские наместники с огромными полно-мочиями.
Как бы ситуация ни обеспечивала императорам временную возможность лавировать между группировками господствующего класса, без социальной базы сама эта власть существовать не могла. И такая база у нее имелась. Это были остатки старой землевладельческой аристократии, крупное чиновничество, высшее духовенство, командный состав воинских сил формирующихся фем (см. ниже), складывающаяся в деревне и городе знать нового, феодального типа.
И все-таки сказанного недостаточно для понимания причин живучести империи. Привилегированные прослойки были относительно немногочисленны, неоднородны, не едины в своих устремлениях. А между тем византийское государство вышло победителем в катастрофически тяжелой обстановке, выдержав в VII—VIII вв. интенсивный натиск аваров, славян, протоболгар, отразив атаки персидской, арабской и болгарской армий, а затем перейдя почти на всех фронтах в контрнаступление.
Есть все основания полагать, что решающее условие успеха определили два обстоятельства. Во-первых, внутренний кризис поразил Византию {18} менее глубоко, чем Запад, да и удар варваров был здесь менее концентрированным. Во-вторых,— и это главное: империя обрела новые силы потому, что сумела подчинить самый многочисленный и жизнедеятельный слой населения — свободное крестьянство, и пришлое, и автохтонное.
Решение этой важнейшей задачи, стоявшей перед императорами VII—VIII вв., было невозможно без укрепления или даже восстановления власти империи в провинциях. Прежняя организация управления, основанная на разделении функций между гражданскими и военными властями (при главенстве именно гражданского чиновничества), не отвечала указанным целям. На первое место в эту эпоху выдвигалась функция подавления, прямого вооруженного насилия 14. В связи с этим осуществлялся переход к новой системе управления провинциями — военно-административным округам, к фемному строю. Как известно, строй этот зародился при Ираклии, но он не был результатом некой единовременной административно-военной реформы. Фемный строй утверждался постепенно — первоначально в качестве локальных мер по упрочению власти столицы в провинциях. Полномочный глава воинского контингента из наемников или из пограничных военных поселенцев, стратиг отряда-фемы, был обязан обеспечить безопасность вверенной ему территории, функционирование на ней имперских властей и поступление налогов, наладить набор ополченцев из местных крестьян, составив списки (каталоги) стратиотов, обучать новобранцев и возглавлять их в воинских предприятиях. Стратиоты, рекрутируемые из свободных крестьян и варваров-поселенцев, получали от государства за несение воинской службы земельные участки (стратии), которые передавались по наследству 15.
Прежние судебные и налоговые органы официально не ущемлялись в своих полномочиях, но очень скоро оказались подчиненными стратигу. Самый этот термин приобрел новое значение — не полководец или «военачальник», а верховный правитель провинции, подотчетный только императору. И термин «фема» стал означать не только отряд, но и самую провинцию. В середине VIII в., когда эмпирически найденный новый порядок обнаружил свои преимущества, он вводился и в других районах уже как всеобщая система управления 16. С распространением системы фем восстановление власти империи в провинциях ускорилось. Каждая новая фема становилась плацдармом для создания следующей. Первые фемы возникли в Малой Азии (Опсикий, Анатолик, Армениак). С конца VII до начала IX в. они образовались и на Балканах: Фракия, Эллада, Македония, Пелопоннес, а также, вероятно, Фессалоника и Диррахий.
Процесс расслоения и налоговый гнет подорвали единство сельской общины. Обострение социальных противоречий в деревне нашло проявление в массовом участии крестьян в восстании Фомы Славянина в 821—825 гг., а также в антифеодальном еретическом движении павликиан, охватившем восточные провинции Малой Азии. В 843 г. здесь сложилось своеобразное политическое объединение павликиан с центром в г. Тефрика, не только совершенно независимое от Константинополя, но и враждебное им-перии 18.
Таким образом, социальная структура византийского общества вслед за коренными переменами в сфере социально-экономических отношений претерпела также глубокую трансформацию. Тенденция к утверждению феодализма обозначилась в качестве господствующей, но преобладание еще оставалось за централизованными формами эксплуатации.
Наиболее консервативной стороной имперской системы оказались организационные формы государственной власти и само их идеологическое обоснование. Аппарат центральной власти уцелел, но существенно упростился уже в начале VII в. Сократился штат чиновничества. Менее помпезными стали самый быт и распорядок жизни и в столице, и в самом императорском дворце. Казалось, навсегда ушло в прошлое былое величие императора — «наместника божия на земле».
Похожие статьи: