Византийская империя. Часть2
Table of contents for Византийская империя во второй половине VII—XII в
В VII—VIII вв. империя упрочила свое господство в основном над тем же населением, которое и ранее подчинялось ее власти. Лишь в центре и отчасти на юго-востоке Малой Азии возросла плотность армянского населения и отчасти сирийцев и мардаитов, отхлынувших с востока под давлением сначала персов, а затем арабов. Их набеги достигали Босфора, но враг не устанавливал в зоне вторжения своей власти, хотя наносил серьезный ущерб экономике и ослаблял позиции имперской администрации . И все-таки наиболее трудной проблемой для правителей Константинополя было подчинение славян, не знавших раньше ни регулярной эксплуатации, ни прочной власти.
Первым важнейшим следствием опустошительных войн и расселения варваров было разрушение старой общественной системы . Подверглись массовой ликвидации сохранившиеся крупные имения, а вместе с ними — и колонатные формы крестьянской зависимости. Сокрушительные удары получил город, долго служивший оплотом рабовладельческой реакции, переживала кризис организация управления провинциями, была дезорганизована имперская налоговая система.
Вторым важнейшим следствием расселения варваров стало повсеместное к концу VII в. преобладание свободного крестьянского землевладения, организованного по деревням-общинам. Укрепилась и местная община (митрокомия) там, где она была в упадке в VI в. Это были соседские общины: пахотные земли в них находились в индивидуальной собственности общинников, не поделенные угодья использовались сообща. Периодические переделы уже не производились, но община в Византии оставалась гораздо более сплоченной, чем в Западной Европе V—VII вв. 6 Постепенное превращение свободной общины в податную, привлечение к трудовым и воинским повинностям, вовлечение деревни в оживившиеся в VIII в. товарно-денежные отношения, распространение на общину традиционных норм римского права, трактовавшего надел общинника как его полную собственность,— все это обусловило расслоение общины. Так на одном полюсе формировался социально обездоленный, затем — и поземельно, и лично зависимый класс крестьянства, а на другом — вырастала мелковотчинная, а за нею и крупная землевладельческая знать. Но класс феодалов складывался не только через разложение общины: важную роль играли произвол и насилия богатых и сановных лиц, дары и льготы императоров в пользу церкви, монастырей, вельмож, создание самой центральной властью правительственных и императорских имений. Кроме того, в VI—VII вв. имел место также частичный континуитет крупного землевладения, а следовательно,— континуитет и некоторых форм крестьянской зависимости. Крупные имения частично уцелели в мало затронутых вторжениями варваров районах Балканского полуострова и Малой Азии.
Восстанавливая свою власть в провинциях, государство утвердило право своей собственности на все запустевшие и межобщинные земли. На них оно селило безземельных и варваров на условиях уплаты налога и несения военной службы, основывало императорские и правительственные имения, социальная структура которых была сходной с частными и которые в VII—IX вв. росли опережающими темпами.
Чрезвычайную устойчивость обнаружило церковно-монастырское землевладение: меры по его ограничению были эпизодическими, тогда как дарования льгот — правилом. Несмотря на жестокий удар по материальному положению духовенства на первом этапе иконоборчества, источники начала IX в. вновь свидетельствуют о богатых владениях церкви и монастырей.
Складывалось и светское крупное землевладение: могущество фемной знати опиралось не только на служебные полномочия, но и на значительные собственные доходы.
На рубеже IX—Х вв. оформилась категория париков, поземельно, а затем и лично зависимых крестьян, держателей чужой земли — принципиально важное следствие аграрного переворота. Генетически парикия была отчасти связана со свободной арендой VI в., но особым и многочисленным социальным слоем парики стали только в Х в. Размеры их платежей господам в 2—3 раза превышали обязанности свободных налогоплательщиков, собственников своих участков. Феодалы переложили на париков и подати в казну, причитавшиеся с их собственности.
Имелись в деревне и свободные арендаторы, и наемные работники. Рабы же уже не играли заметной роли в сельском хозяйстве, хотя их еще было много в имениях в качестве дворовых слуг и холопов.
Коренные сдвиги произошли в «переходную эпоху» и в городах империи. О степени упадка городской жизни в VII — середине IX в. на Балканах и в Восточном Средиземноморье также ведутся споры. Множество городов лежало в развалинах, немало городов аграризировалось. Однако и в это время крупные и хорошо защищенные поселения сохранили значение не только административных и церковных, но и торгово-ремесленных центров. В них, в особенности в Константинополе, стекались массы лишившихся очагов горожан из других мест и разоренных крестьян. Возник широкий рынок дешевой рабочей силы, использованный государством, духовенством, богатыми людьми для налаживания производства товаров. Государство увеличивало число своих мастерских.
Константинополь
Кризис позднеантичного полиса в V—VI вв., ликвидация сословия куриалов и пережитков рабовладения как системы и прикрепления к профессиям членов торговых и ремесленных корпораций, т. е. те перемены, которые были ускорены варварским нашествием, создали лишь возможность нового пути развития византийского города. Предпосылкой к его обновлению должны были стать укрепление власти государства над всем населением страны, обеспечение безопасности передвижения, подъем сельского хозяйства, возобновление правопорядка на рынке, гарантирующего торговую прибыль, систематическая чеканка монеты и т. п. Все это становилось реальностью с IX в., когда и начался постепенный подъем византийского города, в первую очередь столицы — Константинополя.
Похожие статьи: