Византийская империя. Часть 9
Table of contents for Византийская империя во второй половине VII—XII в
Церковь в Византии была значительно беднее западной. Деревенские священники мало отличались от простых крестьян, платили налоги, а порой оказывались и в положении париков. Целибат в империи стал обязательным для священнослужителей только начиная с ранга епископа и только с Х в. В имущественном отношении даже высшее духовенство целиком зависело от благоволения императора и обычно послушно исполняло его волю. Втягиваясь в междоусобия знати, высшие иерархи с середины XI в. стали все чаще переходить на сторону военной аристократии. Своей поддержкой, кстати говоря, они содействовали воцарению Алексея I.
Комнины не обманули надежд высшего духовенства: его богатства, в особенности земельные, в целом значительно возросли к 80-м годам XII в., однако политически церковь оказалась в еще большем подчинении у светской власти, чем столетием раньше.
Сходными были положение и позиция черного духовенства в XI— XII вв. Империя была поистине страной монастырей. Имелись даже беднейшие («крестьянские») монастыри. Основать монастыри или, по крайней мере, одарить их стремились почти все наиболее знатные лица. Во все периоды истории империи, исключая эпоху иконоборчества, монастырское землевладение даже превосходило церковное. Такие монастыри, как Олимпийские в Малой Азии, Афонские на полуострове Халкидика, константинопольские, пользовались широким влиянием на массы, активно вмешивались во внутриполитическую борьбу. Несмотря на оскудение казны и резкое уменьшение фонда государственных земель к концу XII в., императоры весьма робко и редко прибегали к политике секуляризации монастырских богатств.
В XI—XII вв. на внутриполитическую жизнь империи стал оказывать возрастающее воздействие еще один фактор, роль которого в многоплеменной Византии была ранее малозаметной. Его влияние проявлялось в том же направлении, в каком действовали процессы развития феодализма, т. е. в усилении центробежных тенденций. Этот фактор — постепенное оформление феодальных народностей в пределах империи: крупные этнические общности, консолидируясь в этносоциальные единства, стремились к выходу из состава Византии и образованию независимых государств. Мало того, ряд этносов представляли собою уже сложившиеся народности к тому времени, когда они были включены в пределы Византийской империи.
Такой феодальной народностью являлась, например, болгарская к моменту завоевания Василием II Болгаробойцей Первого Болгарского царства. Длительные государственные и культурные традиции, развившиеся в течение трех с половиной столетий независимого существования, стали неотъемлемым фактором болгарского этнического самосознания. Болгарский народ в течение 170 лет вел борьбу за освобождение от иноземного ига, и в 1186—1187 гг. эта борьба увенчалась успехом.
Социально крепнувшая иноэтничная знать империи все более явственно противопоставляла себя ее основному этническому ядру — знати греческой 42. Так обстояло дело и в армянских и грузинских районах на северо-восточных границах, в области Трапезунда, в сербских и хорватских землях, сумевших полностью освободиться также в 1180-х годах. В конце XII в. этот процесс захватил и территории с албанским населением.
В связи с нарастанием тенденций к феодальной раздробленности и к политическому обособлению территорий с компактным негреческим населением претерпел изменение в XI—XII вв. и характер классовой борьбы. Ослабление слоя свободного крестьянства, а вместе с тем и общинных связей обусловило затухание широких антифеодальных движений. Восстания крестьян утрачивали общеимперские масштабы, приобретали локальный характер, хотя и вспыхивали гораздо чаще, чем в VIII—Х вв. Краткотечными и неорганизованными, хотя и бурными и разрушительными по их последствиям, были восстания в провинциальных городах 43. Таким было положение вещей на коренных землях империи с преобладающим греческим населением. Иначе складывалась ситуация в окраинных провинциях. Здесь в течение XI—XII вв. восстания приобрели особенно широкий размах, причем антифеодальное движение переплеталось с народно-освободительной борьбой. Так обстояло дело и во время восстания во Фракии армянских колонистов в 1082—1083 гг. и в 1084— 1086 гг. Но наиболее крупные движения, охватывавшие огромные территории, имели место в эту эпоху в Болгарии — восстания Петра Деляна в 1040—1041 и Георгия Войтеха в 1072 гг., как и восстание Петра и Асеня в 1186—1187 гг., завершившееся основанием Второго Болгарского царства.
Таким образом, Византийская феодальная монархия XI—XII вв. не вполне соответствовала ее социально-экономической структуре. Кризис имперской системы власти не был до конца преодолен к началу XIII в. Упадок государства не был, однако, непосредственным следствием упадка византийской экономики. Напротив, хозяйство Византии в эту эпоху и в деревне, и в большинстве провинциальных городов характеризовалось в целом подъемом производительных сил, ростом товарного производства, расширением торговых связей.
Трагедия империи состояла в том, что поступательный ход социально-экономического и общественного развития приходил во все более неразрешимое противоречие с косными, традиционными формами организации государственного управления, которые лишь частично были приспособлены к новым условиям. Ни по форме, ни по интенсивности имевшая место при Комнинах реконструкция структуры государства не отвечала объективным требованиям производственной деятельности и социальной жизни. Гипертрофированная бюрократическая машина имперского всевластия стала тормозом на пути дальнейшего прогресса феодальных производственных отношений и феодального строя в Византии в целом.
Похожие статьи: